23:42 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
Лицо алва было смутно знакомым. Блоха не стал разбираться в шалостях собственной памяти, решив, что видел его где-то в толпе. В конце концов, в крупных городах алвов много, так что… Единственное, что ему не понравилось в этой случайной встрече – это взгляд. Нехороший был у алва взгляд, от него в затылке было зябко и неуютно.
Таким взглядом смотрят только на тех, кому хочется глаза выколоть и кишки вырвать. Ну или на худой конец хоть в морду дать от души.
Но в следующий момент алв равнодушно отвернулся, и вздыбившаяся шерсть на загривке потихоньку улеглась.
Блоха зашел к местному стекольщику, внимательно изучил товар и признал его ни на что не годным. То есть… стекло было замечательным, отличного качества и все такое, но изделия сами по себе оказались грубыми и без мелких деталей. А значит, этот мастер (хотя какой же это мастер?) тоже отпадал. Ну и ладно. Все равно возить отсюда в Лайр было бы далековато…
«А впрочем, вот эту пару скляночек можно и взять. Хоть и крупноваты, зато стекло жаростойкое и совсем не дорого. И без всяких вкраплений магии, между прочим, что тоже важно, потому как чистота эксперимента же, чтоб ее… Кстати, любопытно, как это он жаростойкое стекло без магии делал. И ведь не расспросишь, не скажет. За подсыла примет, как бы еще по шее не надавал…»
В таких вот ленивых размышлениях, бережно прижимая к груди сверток со свежекуплеными стеклянными бутыльками, Блоха побрел по базару, задумчиво разглядывая пестрые свертки тканей, разукрашенные горшки и крынки, увитые затейливым орнаментом корзины с весело поблескивающими леденцами…
Они впятером остановились в Уснаре – недомогания Варэйш настигли их чуть ли не у самого города, и все признали, что это весьма удачно. Передышка… Дороги еще на пять дней оставалось, и отдохнуть, в общем-то, не мешало бы…
Правда, сам Блоха искренне полагал, что они едут слишком медленно. Лишь один раз он позволил себе высказать эту свою уверенность вслух. Однако обосновать ее не смог, так что и спутников убедить не вышло. Да он и сам с облегчением вздохнул, наслаждаясь неторопливостью и спокойствием в дороге. Спешить не хотелось. Хотя… уверенность, что торопиться надо, и пошустрее, никуда не делась. А почему, от чего, он и сам не знал.
А еще… еще сны. Странные, неприятные… он таких раньше и не видел никогда… По ночам ему стали сниться волки. Они грызлись между собой, и всякий, оказавшийся поблизости от Блохи, норовил цапнуть его за ухо. Или за лапу. Или вообще вцепиться в холку… Ему это не нравилось. Не похоже было на прежние сны, да и просто радости мало. Каждую ночь, почитай, грызутся… и он к утру всякий раз потрепанный просыпается… один раз во сне чуть кровью не изошел, так его порвали… Проснулся тогда от кашля и впервые ему обрадовался – уж очень тягостным сон был…
Он уже почти решился спросить у Зава – не снятся ли и ему волки. Грызня эта в стае… или это только его прерогатива – на волчьи безобразия смотреть? Вот сегодня обязательно спросит. Сегодня они умоются с дороги и лягут спать на нормальных простынях. И поедят нормальной горячей еды. И можно будет поболтать за ужином… Тогда и спросит.
Он пошел по улице, уводящей с площади к реке – хотелось попасть на маленький рыбный базар и прикупить чего-нибудь вкусненького… Уж наверное никто от печеного карпа не откажется! Или линьковые спинки, копченые на ольховых веточках… да пива если еще взять – вообще красота! Вкусно! Все с удовольствием пожуют, и он тоже. И брат с Райаном ворчать не будут, что он плохо жрет…
- Господин, - чумазая, но симпатичная девчонка лет восьми бросилась к нему в ноги из какой-то подворотни. – Помогите, господин! Мой папа… его сейчас забьют!
Из-за угла действительно раздавался какой-то подозрительный шум, невнятные хрипы и стоны, и звуки, похожие на удары…
Он поспешил туда, ведомый слухом и той самой девчонкой.
Увы, и слух, и девчонка оказались обманщиками. Это он понял сразу же, как только увидел алвов. Он даже мгновенно вспомнил, где же видел того молодого и очень злобного навадагца, которого встретил совсем недавно. Но… было поздно…
На голову обрушился удар. Не настолько сильный, чтобы эйл потерял сознание. Но его достало, чтобы на короткий момент обездвижить. Этот момент решил все. Он еще успел увидеть, как деловито девчонка засовывает за щеку мелкую монетку, успел почему-то подумать, что его жизнь и свобода все дешевеют и дешевеют, и… все. Дальше – темнота. Не потому, что он отключился, а потому что мешок, в котором он оказался, света пропускать не желал.
Зато было слышно… ну, почти все. Не очень разборчиво, правда… С другой стороны, он уже и так понял, что ничего хорошего ждать не приходится. Алвы были из того самого проклятого отряда, который умудрился взять в плен правящего эйлского герцога. Того самого отряда, у которого он, Блоха, этого герцога… забрал. Сыграл на въевшемся страхе перед песчаным тифом – и забрал. И вот теперь они решили поквитаться. Еще, поди, и про Сокола спрашивать станут – уж наверное они считают, что он не может не знать местонахождения их бывшего пленника. И, бес бы их всех побрал, в этом они правы! Ведь он – знает. Знает, где сейчас Сокол…
«Ну вот за что мне это, а? Сейчас-то я что не так сделал? Вроде же не злодействовал, никого не предавал, не мучил, не шан… ох… мда… Шантаж имел место быть. Но ведь ради спасения, а не для… чего-то еще!»
Хрустнуло стекло. Это его скляночки, которые он купил недавно… жалко. Почему-то даже жальче, чем себя. Наверное, потому что он еще цел, а они уже хрустнули… разбились…
Интересно, куда его тащат? И что они собираются с ним делать? И… как долго?
«Надеюсь, им не придет в голову меня трахнуть… Даже в Суважи меня миновала чаша сия, хотя там именно для этого меня и купили. Хоть бы и тут повезло…»
Обращались с ним пока что бесцеремонно, но без особенной жестокости. Просто как с кулем когтянки. Или с бревном. Или еще с чем-нибудь таким же неживым и бесчувственным.
«Они утащили меня в лес… А вот сейчас или должны уже начать что-то делать, или… да что же это за невезение такое!!! Все-таки повезли куда-то… Неужели они меня выслеживали? И выследили? Тогда… получается, они знают, где остальные…»
Впрочем, везли его не сказать чтобы долго… И складывалось все-таки ощущение, что это не было подготовленной… акцией.
«Хорошо бы… А интересно, хватятся меня сегодня? И кто? Зав, наверное… Хотя может и Варэйш забеспокоиться – она девочка чуткая… Только что они могут сделать? Хватятся только вечером, ночью следов не найти, а утром… Что они смогут узнать? Последний, кто мог меня запомнить – это стекольщик… Ох!»
Удар по почкам вышел неожиданным. И злым, да… Нужды-то в нем еще никакой не было…
А вот сейчас, похоже, начнется…
Еще один удар по темени… в глазах темнеет, и какое-то время он не способен ни воспринимать окружающий мир, ни действовать… Когда же возможность шевелиться вернулась к эйлу, он уже был извлечен из мешка и связан. Не как сверток, а как пленник. Да он и есть пленник. Заменил им собой Сокола…
Ну правильно, что ж… тот увел у них пленников в свое время, Блоха тоже… отличился тем же самым. Все повторяется, так или иначе…
«А если меня найдет Зав, то тоже потом… встанет на это же место, да? что-то как-то не вдохновляет меня такое развитие событий… Надо бы самому как-то выпутываться… только – как?!»
- Ну что, колдун? Не колдуется тебе, да? – выдохнул ему в лицо один из алвов. – И скляночек всяких при себе не оказалось… ай-я-яй, какая жалость, да? ничего… мы с тобой и так… пообщаемся.
- А если скажешь, где тот ублюдок, которого ты у нас увел, то можно и о безболезненной кончине подумать, - добавил второй. – И не думай, что тебя с собаками найдут – у нас средство есть для таких случаев, нюх надолго отбивает…
- Ну?! Говори давай! Чего молчишь?
Блоха старательно сделал вид, что он глухой, немой и вообще помирает. Удар в средостение от самого мстительного навадагца чуть было не убедил в последнем его самого.
- Давайте его притопим! За глоточек воздуха-то поразговорчивей сделается, а?
Ручей, к счастью, был мелковат и из замечательной затеи ничего толкового не вышло. Удержать рвущегося эйла под водой достаточно долго не получалось даже у троих алвов, и в результате все участники этого действа оказались мокрыми с головы до ног, хоть выжимай.
Блоха ловил ртом воздух – легкие горели и возмущались, отказываясь вмещать нужное его количество. Изнутри поднимался знакомый жар, и это означало…
«Да твою ж мать… еще и это! А ведь Райан хорошо поработал… давненько уже приступов не было…»
Мучительный кашель скрутил его в содрогающийся клубок, так что, когда приступ прошел, и бывший Волк сплюнул сгусток крови в изрядно помятую траву, силы у него совершенно иссякли. Поэтому алвам стало немножко легче… во всяком случае, избиение (в котором они, похоже, были почти что мастерами) прошло куда легче утопления. Блоха выплюнул выбитый зуб и, задыхаясь, посмотрел на них – с бессильной яростью пойманного зверя.

«Вот бы можно было Покровителя попросить хотя б весточку передать! Жаль только, нету у меня никакого Покровителя. Если б я не о себе просил, то может и… а так – нет…»
- Хватит с него пока, надо куда-то его деть…
- Тут недалеко я колодец видел… и вроде бы к нему никто не ходил… Может, туда скинуть? Сам не выберется…
- Пожалуй, пойдет… Глянуть бы…
Двое ушли. Остались еще трое. Они – мразь, сволочи, недоноски, но охранять умеют. При малейшем же шевелении внимание как минимум одного из них полностью переключается на пленника. А если шевелиться интенсивнее, то…
Снова сплюнув кровь, Блоха решил, что шевелиться при таком нервном стороже – вредно для здоровья. Удар в грудину получился если не сокрушительный (вроде ничего там не треснуло, хоть и могло – но эйлские кости все-таки покрепче будут), то все равно весьма болезненный и вредоносный.
«Наверно, вскрыли очередную каверну… вот и кровь… А может, и нет… А, один хрен – сдохну скоро. При таком-то радушном гостеприимстве – легко. Так что уже без разницы. Жаль только вот…»
Вернулись колодце-разведчики. Оказалось, колодец полностью пригоден для хранения пленников. Достаточно заткнуть хранимому рот кляпом, чтобы тот не орал из колодца, и спустить его на веревке. А уж там он пусть сам… валяется. Место есть, не жарко опять же… даже слишком не жарко.
Когда Блоха смог сделать судорожный и короткий вдох, ему стало понятно, от чего колодец забросили. Мало того, что воды почти нету – видать, ушла водяная жила, свернула куда-то – так еще и собаку дохлую скинули… Вонь такая стоит, что ух…
Он сглотнул вязкую слюну и откинулся на ледяные камни… Хоть отдохнет. А там, может быть, получится что-то придумать. Как бы еще от веревок избавиться… эх.
Вот говорят, что можно какой-то магией. От кого он это слышал? Ах да, Соколенок рассказывал, когда про свои суважские «приключения» вспоминал… кажется, Аллант там его таким образом освободил.
Холодно как… и сыро. Урожденный эйл радоваться должен, что не жарко и ожогов нету. Кстати, да, ожогов нету. Радует это его?
«Восхитительно!»
Собственное мысленное ворчание ситуацию ничуть не улучшило.
Опять кашель… Как вот кашлять, когда кляп во рту? Невозможно, невыносимо…
Волк корчился на мокрых камнях, пытаясь унять кашель и задыхаясь, будучи не в силах думать ни о чем другом. Да даже и об этом он уже не думал – некогда ему было.
Приступ прошел сам собой. Казалось, организм убедился в невозможности выкашлять собственные легкие и затих просто от усталости…
Именно тогда его вытащили из колодца.
Боль… Как давно ему не было по-настоящему больно. Сейчас вот наверстывает… упущенное.
Тело казалось нежизнеспособным. Дай ему сейчас свободу – и оно сдастся, не выживет, не заставит себя восстанавливаться и жить дальше… Это обман, конечно же. Он выкарабкается. То есть… выкарабкался бы, если бы освободился.
Зато никаких ожогов. Алвы почему-то не решились играть с огнем, ограничились ножами, камнями и веревками. Ну и унижениями, конечно же, куда ж без них-то. Старый его ожог они, ясное дело, нашли. Точнее, то место, где он когда-то был. И большущей удачей Блоха счел для себя, что алвы так и не увидели тот сволочной колокольчик на его теле! А то ведь сталось бы употребить… по назначению, что называется. Потому как о значении суважских клейм они вполне могли знать.
И так-то они, похоже, задались целью испробовать в деле «настоящего суважского раба», бес бы их побрал! Хорошо, что у Блохи нету больше сил. Очень хорошо! Иначе-то не факт, что он не сдался бы и не стал бы выполнять их глумливые приказы. А так… сил нет, двигаться не получается… Да к тому же они ведь так и не рискнули его развязать, даже с целью попользоваться как рабом…
Остается лишь вытерпеть то, что делают с ним сами алвы. Но это – ничего. Не он же сам ползает перед ними на коленях – это они пытаются его заставить. А он не может, он падает, вот здорово-то…
«Не трахают – и хорошо…»
Одна из немногих относительно связных мыслей. Да и вообще мыслей. Зато позитивная! Единственная такого рода, спасибо ей…
Иногда возвращается кашель. Все чаще, надо признать. Он куда мучительнее, чем порезы и побои и все остальное, что там с его телом делают. И это при том, что к кашлю Блоха уже успел притерпеться, а к пыткам – нет. И это обстоятельство очень раздражает алвов. Им кажется, что их добыча страдает недостаточно самозабвенно. Никакого удовольствия, да-да. К тому же они устали. Перерыв на обед. Его не кормят, конечно же. И даже не поят. Впрочем, его отчаянно тошнит от одного только запаха пищи – этого их жареного мяса, чеснока, хлеба… Так что хрен с ними, пусть уж лучше не кормят. А он чуток отдохнет… вот полежит пока тут на травке и отдохнет…
Блоху переполняет некое злорадство от осознания того, что этим своим кашлем он точно так же убивает алвов, как и они убивают его. Они, кажется, даже не обратили внимания на то, что он болен. А он лучше многих знает, насколько любит чахотка алвские легкие… и насколько цеплючей она может быть, особенно в столь тесном контакте.
«Вы переживете меня ненадолго, сволочи… Я убью вас даже после своей смерти!»
Забытье прерывается новым витком мучений – алвы отдохнули тоже и вернулись к своей игрушке. Надо же, они еще что-то спрашивают у него! А, ну да… Сокол… им нужен Сокол. Даже как-то обидно – Аллант им нужен, а он, Блоха – не очень. Ну, постольку поскольку. На безрыбье, как говорится, и блоха – птичка.
А потом наступил вечер. Алвы решили оставить себе развлечение на следующий день и, устав выдумывать новые не слишком убойные пытки, скинули его обратно в колодец. Очень небрежно скинули. Если бы не дохлая собака, он бы наверняка разбился… А так… только в бедре что-то словно бы хрустнуло (да и то уверенности не было, может, что и без перелома обошлось), да в падали вывозился весь.
Избитый и изможденный Волк (быть пленником всяких мразей – очень утомительно, что да, то да) лежал частично на боку, частично на спине и смотрел вверх – там временами сквозь тучи было видно звезды
«А ведь может статься, я в последний раз их вижу… Красивые! Хоть бы только Зав им не попался! И остальные тоже! Только вот… попадутся. Алвы уверены, что Сокол в городе, и будут искать. И найдут – что тут искать-то? Еще бы если б ребята уехали из Уснарры, так ведь нет… не уедут. Будут меня ждать… искать… И попадутся алвам… И Аллант, и Зав… и Райан с Варш… девчонку жалко. Остальные хоть взрослые, а она… алвы ее и вспомнить могут. Ссильничают и убьют. Ох!»
Он постарался изгнать из себя эту мысль – уж очень она была… колючей и едкой. Страшной. Лучше вон на звезды смотреть. Они хоть красивые…
Любоваться ночным небом мешал кашель. На этот раз он не был таким мучительным, как в его первое посещение колодца, но все равно…
А потом звезды окончательно спрятались за тучами, и начался дождь. Не веселый ливень, не легкий летний дождик… Унылая морось снова пропитала водой уже почти высохшего Волка. Веревки начали размокать, и Блоха вдруг подумал, что если еще чуть-чуть подождать, то и путы могут ослабнуть. А если путы ослабнут, то…
Ничего не получилось. То есть совсем ничего, если не считать, что узлы после его усилий затянулись намертво, а запястья стали саднить и кровоточить. Впрочем, дождь усилился, и кровь легко смывалась водой. Мокро и холодно… и голод еще – тошнотворный и лишающий остатков сил. Ну, хотя бы жажду при некотором усилии утолить можно, и то ладно. Блоха попытался избавиться от кляпа, но не преуспел. Хотя подтянуть колени поближе и получилось, но ухватить ими краешек платка и стянуть его с лица так и не вышло…
«А вот интересно… ведь эта гадость во мне живая… А не бывает такого живого, которое убить нельзя. Магией в том числе. Какая у нас магия – убойная? Стихии – все почти. Огонь, вода… если живое в огонь определить, оно же живым быть быстро перестанет. Только как сделать этот огонь избирательным? Таким, чтобы он только чахотку внутри брал, а остальное не трогал? Или… с водой такое проще будет? Говорят, вода легче относится к настройкам… Может быть, удастся как-то заставить ее покинуть то живое, которое надо? И тогда чахотка умрет? Тем более она влагу любит и к ее отсутствию в себе наверняка чувствительна… Надо будет попробовать… как вернусь к Тшину, так и попробую… Только бы выделить ее все-таки… чтобы эксперимент чище был…»
С этими мыслями Блоха неожиданно для себя и отключился. Не то уснул по-простому, не то сознание потерял… изнутри и не разберешь… А снаружи все равно никого не было.

URL
Комментарии
2016-05-16 в 00:10 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
Ортиа осталось позади. Неприветливые леса, угрюмые пашни… Распутица от нагрянувшей оттепели… Низкое серое небо, набрякшее водой и не желающее ее отпускать. Зябкий ветер, вроде бы и не сильный, но пробирающий до костей… Как граф Ортиа умудряется сохранять в этих краях бодрость духа и веселый нрав? Отец говорил, тот и правда очень жизнерадостный мужик, граф Ортиа…
Впрочем, Лаэ на первый взгляд тоже ничем особенно не радовало. То же небо, те же пашни, такие же дороги… Так же холодно и промозгло.
Сол слезящимися глазами вгляделся в горизонт, на котором темной дымкой нарисовались уже два тонких шпиля. За последние несколько часов недавно приобретённое чихание трансформировалось в жутчайший насморк, и Сол довольно мрачно подумал, что, чем бы дело не кончилось, но путешествие это он запомнит на всю жизнь, как самое большое в этой жизни издевательство.
Шпили вместе со всем остальным замком оказались гораздо ближе, чем выглядели. во всяком случае, насморк пройти не успел, хотя Сол втайне очень надеялся…
Ворота приближались. Сол мельком глянул на Лорна и тут же отвернулся. Хотя какой смысл отворачиваться? А то прямо брат не замечает, в каком взвинченном состоянии Сол пребывает последние несколько дней. И как все туже затягивает он себя в корсет вежливости и этикета, просто чтобы не расплескивать свое волнение во все стороны. Сол и сам знал, что ведет себя не очень-то… То есть он очень старался держать себя в руках и никого не обидеть, но уже этими своими усилиями наверняка хоть немного, да задевал побратима. Впрочем, может, и не задевал. Лорн – умница, он своего братика непутевого чувствует и понимает куда лучше, чем сам братик порой себя понимает и чувствует…
Сол заставил себя расслабить пальцы и неожиданно порадовался, что сидит в экипаже, а не в седле. Аир – конь чувствительный, ох он бы сейчас и плясал под седлом, ох и рвал бы повод! Кони, они часто так… выдают своих всадников. На человека поглядишь, сидит такой весь, истукан деревянный, глаза оловянные… А конь под ним так и дергается, так и ходит ходуном… в галоп рвется или в свечку…

URL
2016-05-16 в 00:11 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
Дверцы экипажа распахнулись, и Сол неуклюже выбрался наружу, щурясь и хлюпая распухшим носом.
- Господа, добро пожаловать в Лаэ! – кланяется им дородный дядька в длинной шубе лисьего меха. – Как прикажете доложить?
- Его Милость Солсгар, лорд Као, наследник Каорский, - привычно и уже с куда меньшим пафосом пробубнил Сфего, спешиваясь и отдавая поводья подбежавшим мальчишкам.
- О, какая честь, милорд! – воскликнул дядька. – Прошу в дом, милорд! И вы, господа, пожалуйте! Его Сиятельство с супругой уже изволили отужинать и сейчас изволят греться горячим вином, милорд не желает ли присоединиться?
Сол покивал, с ужасом представляя себе обсуждение скользкой темы в присутствии графини Лаэ. Кошмар!
Лорн осторожно и незаметно со стороны сжал ему пальцы. Сол вздрогнул.
«Ох, госпожа моя Тишина, неужели так заметно, что я нервничаю?!»
И тут же его окатило стыдом.
«Ты только прости меня, Лорн, хорошо? Знаю, что обидишься, но… я так боюсь потерять тебя! Ты обижайся, это ничего, это правильно! Только бы с тобой все хорошо было! Чтобы никаких больше обвинений в нападении на дворян и всего вот этого… чтобы уравнять тебя с собой в глазах закона… Но… я поступаю бесчестно сейчас. Я это понимаю, да… Я не предупредил тебя. И не спросил, хочешь ли ты. И… и вообще. Я просто поставлю тебя перед фактом. И еще неизвестно, получится ли все…»
Небольшая уютная комната с несколькими изящными, явно новенькими, книжными полками и с прочей старой, но крепкой мебелью… запах лимонных корочек и сдобы…
Невысокая пухленькая женщина с пышной прической из светлых кудрявых волос и добрым румяным лицом благосклонно и заинтересованно разглядывала его и его спутников. Две девушки – даже скорее девочки – в одинаковых платьях возбужденно изучали гостей, видно, зима эта в Лаэ выдалась скучной… А рядом с ними, с женой и дочерями, стоял статный красавец… Сол уже с порога видел, что красавец, хотя с чего бы вдруг, он же не дама, чтобы оценивать так…
А еще мгновение спустя он уже со всей определенностью знал, что скрыть что-то от Лорна уже не удастся. Лорн – не дурак, он сразу поймет… наверное, уже понял…
Потому что одного взгляда на графа Эддарна Лаэ было достаточно, чтобы быть уверенным в его отцовстве. Лорн – действительно его родной сын.
И графиня это видит тоже, не слепая же она. И девочки эти… и сам граф.
Сол сглотнул и сделал шаг, коротко поклонившись хозяевам и проговорив все, что надлежит говорить в таких случаях.
- Иглен, Майлин, девочки, пойдемте-ка, я погляжу, каковы ваши успехи в постижении танангельских спряжений? – мягко, но настойчиво произнесла графиня, когда все приветствия были сказаны.
- Но, матушка, мы же…
- Идем, девочки. Мы вернемся к мужчинам чуть позже.
И Сол, провожая дам взглядом, вдруг понял, что госпожа Анвиен Лаэ прекрасно поняла, зачем он тут. И милосердно удалила лишние уши, дабы облегчить его положение.
«Неужели я не первый?!»
Эддарн Лаэ подошел поближе, долго глядел в лицо застывшего, даже какого-то оцепеневшего Лорна, потом повернулся к Солу и довольно холодно произнес:
- Я слушаю Вас, лорд Као.

URL
2016-05-16 в 21:27 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
Сол покивал, с ужасом представляя себе обсуждение скользкой темы в присутствии графини Лаэ. Кошмар!
Лорн осторожно и незаметно со стороны сжал ему пальцы. Сол вздрогнул.
«Ох, госпожа моя Тишина, неужели так заметно, что я нервничаю?!»
И тут же его окатило стыдом.
«Ты только прости меня, Лорн, хорошо? Знаю, что обидишься, но… я так боюсь потерять тебя! Ты обижайся, это ничего, это правильно! Только бы с тобой все хорошо было! Чтобы никаких больше обвинений в нападении на дворян и всего вот этого… чтобы уравнять тебя с собой в глазах закона… Но… я поступаю бесчестно сейчас. Я это понимаю, да… Я не предупредил тебя. И не спросил, хочешь ли ты. И… и вообще. Я просто поставлю тебя перед фактом. И еще неизвестно, получится ли все…»
- Погодите, почтенный… не знаю Вашего имени, - опомнился вдруг Сол, останавливая радушного кастеляна. – Передайте, пожалуйста, графу… что я бы хотел поговорить с ним наедине.
- Прямо сейчас, милорд? – переспросил кастелян с едва заметным удивлением.
- Да. Прямо сейчас.
«Потому что выкладывать свою просьбу при графине и, может быть, детях… нет, я, конечно, наглец и циркач и вообще, но это просто непристойно! К тому же… Лорн ведь еще… Не хотелось бы, чтобы он это слышал. Вдруг ничего не выйдет? Тогда есть шанс, что он просто не узнает, зачем мы сюда приезжали, и все…»
- Конечно, милорд. Прошу Вас пройти со мной. Господа, прошу…
Слуги забрали набрякшие влагой плащи и провели Сола и его спутников в гулкую сводчатую залу, натопленную и теплую, но не слишком уютную. Высокий потолок, забранный черно-белыми щитами в лучших традициях древних Ходящих к Алтарям, подавлял. А полотнища цвета морской волны, которыми были убраны стены, вызывали какую-то невнятную тревогу.
Через несколько минут вошли служанки, с поклонами поставили на тяжелый стол мореного дерева три подноса с горячей, вкусно пахнущей снедью и пару здоровенных кувшинов.
- Жаркое для милорда Као и его спутников, - кланяясь, проговорила одна из них.
Другие девушки ловко установили две бронзовые треноги, на которых тут же оказались бронзовые же лохани с водой.
- Для омовения рук, милорд, - прощебетала самая юная девица, на мгновение напомнив Солу Омелю.
Циркач кивнул, одновременно жестом дозволяя своим спутникам приступить к ужину. Лорн кинул на него беспокойный взгляд, и Сол принудил себя успокаивающе улыбнуться, мол, все в порядке, просто есть не очень хочется. Самое забавное, что он и не лгал ни капельки – от волнения есть действительно не хотелось.
- Милорд, - позвал его кастелян, - граф велел проводить Вас в его кабинет. Он примет Вас немедля.
- Ждите меня здесь, - сказал Сол своим и двинулся за кастеляном.
Замок Лаэ был темен и угрюм. Сол, даже волнуясь перед встречей, все равно чувствовал это место всей своей кожей, и кровь матери, ветиальской княжны, пенилась в жилах морским приливом, отвечая и подпевая неслышному голосу северного замка. Вой морских соленых ветров слышался в нем, и скрип просмолённых канатов, и тяжкий стон темных от времени и морской воды досок… Из этого замка выходили самые отчаянные мореходы и самые надежные строители кораблей в Шуэле.
Когда Сол вошел в графский кабинет, он уже знал – ему нравится замок Лаэ.

URL
2016-05-16 в 23:30 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
Когда Сол вошел в графский кабинет, он уже знал – ему нравится замок Лаэ.
Осталось понять, понравится ли ему граф. Или он – графу.
Эддарн Лаэ был безусловно красив. Это первое, что отмечал любой, впервые видевший графа. Изящество и сила сплетались в нем гармонично и безо всяких излишеств.
«Лорн, братец, да он ведь и впрямь твой отец! Вот это да! Вы так похожи!»
Сходство было несомненным. Как дядя Васгер и говорил, к слову.
Сол поймал себя на том, что завороженно изучает черты лица хозяина дома, но взгляда не отвел. К чему?
- Ваше Сиятельство, прошу великодушно простить мое внезапное вторжение, заговорил Сол, неожиданно ощутив поддержку в виде этикета. – Видит Ночь, если бы не нужда, я бы никогда не позволил себе приехать к Вам без приглашения и даже без предупреждения.
Лаэ внимательно сощурился и поощрительно улыбнулся:
- Я слушаю Вам, лорд Као. И не переживайте так из-за этой своей внезапности. Ко мне все так приезжают, я уж привык…
- Спасибо, Ваше Сиятельство. Мое дело к Вам… очень деликатного свойства… И я заранее прошу прощения за возможную косноязычность – я действительно не знаю, как его лучше изложить.
- Начните с самого начала, лорд Као, - посоветовал граф. – Иногда это помогает.
- Да… я попробую, - Сол чуть подумал и уже спокойнее заговорил снова, - пожалуй, я начну с недавнего начала, если можно так выразиться. Видите ли, у меня есть брат. Побратим. Мы смешали с ним кровь, еще в детстве, так получилось…
- Да, до меня доносились какие-то слухи… Интересно получить подтверждение из первых рук!
- Так получилось, - повторил Сол, невольно улыбаясь воспоминаниям. – Я… очень дорожу своим побратимом, господин граф. А недавно совсем произошло событие, заставившее меня беспокоиться о нем куда сильнее, чем раньше. Он – свободный человек и сын свободных людей, не холоп, но…
- Но?..
- Он уязвим, в первую очередь при встрече с… не очень умными представителями высшего сословия.
- О, да, я понимаю Вашу тревогу, лорд Као, - совершенно серьезно ответил Лаэ. – Любой его конфликт с дворянином может кончиться плачевно. Я правильно понимаю?
- Безусловно, Ваше Сиятельство!
- Что ж… сочувствую. Только чем же я могу Вам помочь?
- А… да. Тут-то самая деликатная часть и сосредоточена, - напряженно улыбнулся Сол. – Но для понимания придется вернуться в чуть более ранний период. Скажем, лет на двадцать назад. Даже, пожалуй, на двадцать один можно – для надежности.
- Вот как? А что же случилось в столь стародавние времена?
- Один молодой граф заехал в гости к герцогу Каорскому, - очень тихо (на всякий случай) ответил Циркач. – И… он был очень добр и очень красив. И одна каорская дева, верная спутница герцогини, не дворянка, нет, но из свободных, согрела ему ложе – с радостью и доверием, как могут только достойные девы. В положенное время у нее родился мальчик. Пройдет еще чуть больше дюжины лет, и этот мальчик… сын того графа… эмпат, между прочим… спасет жизнь каорскому наследнику.

URL
2016-05-17 в 00:23 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
- Красивая сказка, - помедлив мгновение, пробормотал Лаэ.
- Красивая сказка должна бы хорошо закончиться, - попробовал настоять Сол.
- И чем же Вы хотите ее закончить, лорд Као?
- Признанием крови и отцовства. Никаких территориальных или имущественных претензий. И титул не нужен. Просто признание бастардом – со всеми вытекающими последствиями. Тогда он – дворянин, и не будет нужды опасаться больше… других дворян.
Красивое лицо Эддарна Лаэ застыло. Молчание затягивалось. Сол смотрел, как едва заметно поменялось выражение темных глаз и, поняв, что сейчас ему бесповоротно откажут, торопливо, лишь бы успеть произнести свои слова раньше графа, выдохнул:
- Граф, Его Величество велел передавать Вам привет, а еще… что он более на Вас не сердится.
Отказ, которого так боялся Сол, остался непроизнесенным. Эддарн задумался, не то о словах короля, не то еще о чем-то столь же увлекательном.
- Государь дал Вам какую-нибудь бумагу для меня, лорд Као? – хмуро и неприветливо спросил он, нарушив молчание.
- Да, - не стал юлить Циркач.
Лаэ требовательно протянул руку, и Сол, достав обещанное королем «вспоможение», вложил бумагу в раскрытую ладонь. Граф неторопливо развернул документ и какое-то время с головой ушел в чтение. Потом задумчиво и уже безо всякого раздражения хмыкнул и сказал:
- Что ж… Будем считать, что Вы меня убедили, лорд Као. Этот Ваш побратим… он сейчас с Вами?
- Да, - напряженно кивнул Сол. – Его зовут Лорн.
- Лорн… Эмпат, говорите?
Сол кивнул.
- Хорошо. Не будем терять время, лорд Као. К Алтарю я его не поведу, считаю это лишним. Но думаю, храмового обряда будет достаточно.
- Да, конечно, - с некоторым облегчением вздохнул Сол. – Спасибо, Ваше Сиятельство.
- Бройн проводит сейчас Вас к Вашим спутникам, а я пока подготовлю все к церемонии. Потом пришлю за вами.
Сол поклонился, не скупясь на почтение. В таком деле не лишним будет, да.
Граф позвонил в бронзовый колокольчик, после чего вдруг повернулся к Солу и спросил:
- А он сам… в курсе, кто его отец?
- Он считает своим отцом герцогского егеря Вейса, - тут Сол впервые опустил голову. – Тот воспитал его достойным человеком и более чем заслуживает сыновнего почтения. Боюсь, что Лорн… будет удивлен, когда узнает.
Эддарн Лаэ фыркнул:
- Это такой эвфемизм выражению «пошлет нас обоих далеко и надолго», а?
Сол изумленно уставился на графа и неожиданно рассмеялся:
- Вот теперь я точно знаю, что он – Ваш сын, Ваше Сиятельство!

URL
2016-05-21 в 21:05 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
- Приветствую вас, Ваша Сиятельство, - сказал я тихо и поклонился как мог вежливо. Как учили…
А потом выпрямился и, встав куда мне сказали, посмотрел графу Лаэ в глаза…
В полутьме храма я не мог как следует разглядеть его лица, но почему-то… почему-то казалось мне, что мы знакомы… что я видел его уже где-то, только вот не помню, где. А так отчего-то хочется вспомнить… нет, не просто хочется – важно это для меня! вот сейчас важно – вспомнить, откуда же я его знаю!
А он… он тоже смотрел мне в глаза – пристально, испытующе и… кажется, чуть ли не с теми же чувствами, что и я на него!
- У нас сегодня есть два свидетеля: лорд Солсгар Као – от Шуэлы и Каора, и леди Атмэй Лаэ – от семьи Лаэ. Клянетесь ли вы, лорд Као и леди Лаэ, свидетельствовать правдиво о том, что увидите и услышите сегодня?
- Клянусь, - нестройным хором отозвались Сол и дева Атмэй.
- Вот и славно. Теперь ты, Лорн… Возьми-ка это в руку…
Граф протянул мне некрупный камень, отшлифованный с одной стороны и неровно-шершавый со всех остальных. Я недоуменно посмотрел на камень – это был необработанный кусок чароита, с одной стороны испачканный чем-то бурым.
- Я, Эддарн Лаэ, граф Лаэрский, при свидетеле от Шуэлы и при свидетеле одной со мной крови признаю во всеуслышание - и дар Алтаря нашего да будет мне в том порукой! – что сей юноша по имени Лорн является сыном моим, плотью от плоти моей и кровью от крови моей. И да услышат о том все, кому надлежит об этом знать. Настоящим признанием я не ввожу его в круг семьи, но оставляю за собой право сделать это, когда и если наступит таковая необходимость, с его и моего согласия, на правах кровного отца. Однако с этого момента мои дочери становятся ему сестрами, мои сыновья становятся ему братьями, и да пребудет меж ними согласие, и да не случится меж ними раздора. Я, граф Лаэрский, сказал.

URL
2016-05-21 в 23:09 

Ллойд
Активный участник Международного Броуновского Движения
«Вот кому моя мама подарила себя…» - вдруг вспыхнула в голове простая мысль.
Эддарн Лаэ – мой отец?! – помолчал, видно, ожидая, что я как-нибудь выскажусь. Но я не знал, что сказать, и он с некоторым затруднением проговорил:
- Лорн… у меня есть для тебя подарок. Конечно, я вряд ли смогу когда-нибудь отдарить те годы, что ты жил без меня, но… Раз уж мы теперь знаем друг о друге… смешно делать вид, что ничего этого нет. А раз так…
Атмэй подошла к нам, подавая графу этот самый подарок и с интересом разглядывая меня. Наши взгляды на мгновение встретились, и она ободряюще улыбнулась. Кажется, юная Лаэ не возражала обрести брата в моем лице.
- Вот, Лорн… держи. Я, как ты понимаешь, не был готов… к такому твоему появлению. И не припас специального подарка для тебя. Но… это мой меч. Один из первых и один из лучших. Я думаю, вы с ним достойны друг друга.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Шкатулка мантикоры

главная